Есть такая мысль, что если уничтожить 2/3 всего человечества, то нам всем тогда заживется замечательно, придет золотой век, и будем как сыры в маслах кататься. Кому это "нам", обычно не оговаривается, но вроде как понятно, что мы-то заживем. А они сдохнут. Наверное, это и правда здорово.
Живешь ты с родителями, с сестрой и с бабушкой-дедушкой в одной квартире, в школу ходишь, или там в институт. По вечерам собираетесь на кухне, что-то обсуждаете за ужином, новости, может, по телевизору смотрите. И как-то раз диктор в девятичасовых объявляет, что, мол, запущена новая программа по улучшению демографической и политической обстановки в мире, и если к вам в дом сегодня придут люди, то нужно их впустить, потребуется небольшая и несложная процедура, даже проще, чем перепись населения. И тут раз, и правда, звонок в дверь, ты открываешь, а тебе в живот тычут стволом и вежливо предлагают пройти в гостиную. Человек пять, в бурых от крови костюмах химзащиты, в масках. Двое с автоматами, и трое с ножами. Говорят тихо, устало. Объясняют, что если кто поднимет шум, то тут же умрет. Вас собирают в комнате, пересчитывают, и остаются довольны: шесть на три делится нацело. Ты еще ничего не успеваешь понять, а дед с бабкой уже бьются в судорогах на полу, хлещет черная кровь, мать набирает полные легкие для крика, но человек с автоматом бьет ее в затылок прикладом, и она падает. Ей перерезают горло. Стрелять нельзя - патронов не хватит. Кто-то режет телефонный кабель, пачкая его кровью. В квартиру заходит человек в штатском. Он немного морщится при виде тел, в его руках белый платочек, иногда он прижимает его к носу. Человек в штатском без всякого выражения в голосе сообщает вам, что нельзя поднимать шум в течение 24 часов, а нарушители тишины будут пущены в расход на месте без суда и следствия, что завтра приедут машины и нужно будет помочь погрузить тела, и что... а почему их трое, интересуется он. Дык решаем, кого оставить, оправдывается один из исполнителей. Человек в штатском окидывает взглядом вас с сестрой и делает отмашку в сторону отца. Отец оседает на пол, прижимая руки к горлу. Промеж пальцев бьют упругие фонтанчики крови. Люди выходят из квартиры, оставляя вас двоих наедине с телами. С лестницы доносится визг и сухая автоматная очередь, но вам уже все равно. На кухне стынет ужин. Стол накрыт на шесть человек.