Гель, 50г
В замочной скважине поворачивается ключ, по полу тянет зябким холодом, в прихожей хлопает дверь. Человек снимает ботинки и куртку, проходит в кухню и аккуратно выкладывает из сумки на стол три консервные банки. Холодные, немного масляные жестянки, в простой дешевой этикетке. Бычки в томате.
Человек выходит из кухни и спустя минуту возвращается с небольшой птичьей клеткой, ставит ее на стол. В клетке заперта крыса, и кроме крысы там нет ничего - ни подстилки, ни кормушки. Крыса лежит в углу и можно подумать, что она мертва. Торчащие ребра, кажется, вот-вот проткнут серую шкурку. Крыса голодает уже третью неделю, человек лишь изредка дает ей пить, чтобы поддержать жизнь в маленьком хрупком тельце.
Человек берет консервный нож и аккуратно, одну за одной, открывает банки. Крыса, учуяв съестное, издает отчаянный писк и ползет к решетке, ее взгляд прикован к банке с едой, нос шевелится, впитывая вожделенный запах. Человек открывает дверцу клетки и ставит банку рядом. Крыса визжит, она бросается на еду, она жрет, грызет и лакает, она полностью перепачкана в красном консервном соусе. Крыса съедает все, что было в банке и, тяжело переваливаясь, ковыляет к другой банке, неловко взбирается на бортик, продолжает трапезу. Ей тяжело, живот вздулся и движения замедлены, но ей не остановиться, она продолжает есть, все медленнее и медленнее, пока не замирает совсем, уткнувшись мордой в красную рыбину. Крыса мертва. Часы бьют полночь. С улицы слышны громовые раскаты салюта и весельй шум толпы. Год крысы остается в прошлом, уступая место году быка.
Человек ковыряется вилкой в третьей банке. Из томатного желе на него с немым укором смотрят круглые белые глазки бычков.
Человек выходит из кухни и спустя минуту возвращается с небольшой птичьей клеткой, ставит ее на стол. В клетке заперта крыса, и кроме крысы там нет ничего - ни подстилки, ни кормушки. Крыса лежит в углу и можно подумать, что она мертва. Торчащие ребра, кажется, вот-вот проткнут серую шкурку. Крыса голодает уже третью неделю, человек лишь изредка дает ей пить, чтобы поддержать жизнь в маленьком хрупком тельце.
Человек берет консервный нож и аккуратно, одну за одной, открывает банки. Крыса, учуяв съестное, издает отчаянный писк и ползет к решетке, ее взгляд прикован к банке с едой, нос шевелится, впитывая вожделенный запах. Человек открывает дверцу клетки и ставит банку рядом. Крыса визжит, она бросается на еду, она жрет, грызет и лакает, она полностью перепачкана в красном консервном соусе. Крыса съедает все, что было в банке и, тяжело переваливаясь, ковыляет к другой банке, неловко взбирается на бортик, продолжает трапезу. Ей тяжело, живот вздулся и движения замедлены, но ей не остановиться, она продолжает есть, все медленнее и медленнее, пока не замирает совсем, уткнувшись мордой в красную рыбину. Крыса мертва. Часы бьют полночь. С улицы слышны громовые раскаты салюта и весельй шум толпы. Год крысы остается в прошлом, уступая место году быка.
Человек ковыряется вилкой в третьей банке. Из томатного желе на него с немым укором смотрят круглые белые глазки бычков.
указание на дату происходящего. конечно, если все происходит в китае - тогда другое дело. но откуда там бычки в томате?
FCK_, ты предпочла бы, чтобы крыса умерла, обкурившись сигаретных бычков?